Старик и сено


Старик и сеноЕрмек ТУРСУНОВ, кинодраматург

Жил у нас в поселке старик Алимжан. Самый старый в округе старик. Было ему на тот момент под девяносто. Обычно он лежал у себя в саду на топчане с щепоткой насыбая за губой. Иной раз его беспокоили. Поднимали и увозили: то на похороны, то на свадьбы. Его усаживали на почетное место и давали первому слово. Он произносил какие-то дежурные слова о чести, совести, о праведной жизни и замолкал. Большего от него и не требовалось. Не сказать чтобы его так уж любили в селе и не могли без него обойтись. Нет. Просто он был живым воплощением традиции.

И вот, помню, однажды Шулембай - был у нас такой паскудный мужичок, отвечавший за водоснабжение поселка, - в разгар полива огородов перекрыл воду и закрылся у себя дома. Впрочем, так было всегда, и люди к этому привыкли. И вот снаряжались посольства к этому самому Шулембаю. Люди складывались дворами и шли с поклоном: кто барана приволокет, кто мешок с картошкой, а кто и с деньгами наведается. Без соответствующей мзды никто не появлялся. А Шулембай все больше наглел. Такса росла. Едет он, бывало, на своей хилой лошаденке по деревне, проверяет арыки да и посмеивается. Прикрикнет на кого-то, огреет плеткой, а кого и оштрафует, если увидит, что воду воруют.

И тогда поднялся вдруг со своего топчана Алимжан-ата, оперся на свою кривую палочку и поперся к Шулембаю домой.
Недолго у него пробыл. Минут пять. Никто не знает, что он ему там такого сказал. Только помню, как вышел из дома Шулембай, понурый, забрался на свою клячу и погнал на развязку. Пустил воду в поселок, вернулся домой, собрал наскоро семью и уехал. Неведомо куда. Так и не появился больше у нас.

К чему я вдруг вспомнил Алимжана?
Встречался недавно президент с деятелями культуры старшего поколения. Им должны были вручать конвертики по какому-то случаю. Кто-то пришел сам, опираясь на тросточку, кого-то привели под руки дети и внуки, кого-то прикатили на коляске. Всех их, увешанных орденами и медалями, усадили в просторном зале за большим круглым столом. Появился президент. Деятели культуры, как водится, стали по очереди признаваться ему в любви и преданности.
Иван Щеголихин сравнил президента со своим отцом. Бесстрастная камера скользнула по лицам обоих в тот самый момент, когда эта фраза прозвучала. Писатель выглядел явно намного старше своего “отца”. Тогда он сравнил его с Богом. Я думаю, Бог услышал. Он, наверное, удивился, но на всякий случай слегка подвинулся, уступая рядышком место.
Далее выступления пошли гуськом. Старики сменяли друг дружку, приводя примеры политиков-долгожителей, прозрачно намекая на то, что вечность - категория относительная. Некоторые своим видом всячески это подтверждали.
Роза Багланова назвала в кулуарах президента Ак Патшам, буквально - Мой Белый Царь. Смысл по-русски звучит слишком просто. По-казахски за этим выражением лукаво помахивает ручкой слепое обожание и подобострастие.
Старики еще долго соревновались, но так и не смогли выявить победителя. С тем и разошлись.

Что происходит с нашими стариками? Всегда ли было так? Передается ли лизоблюдство по наследству? Нужно ли это прежде всего самой власти? Какое может быть будущее у народа, у которого такие вот “совесть и честь”? Кто режиссировал? Что они придумают на семидесятилетие? Кому вздумалось выставлять в таком виде наших аксакалов? Они выглядели нелепо. Как нищие с зонтами. Красиво стареть - это искусство, не каждому оно дано.

И вот пришел мне снова на память старик Алимжан. Когда его сын Оратай попросил его сходить с ним к председателю совхоза, дабы попросить лишний стог сена к зиме, Алимжан даже не пошевелился. Лишь зло сплюнул насыбай и отвернулся к стене.
Никто не понял почему. Подумаешь - сено…

Источник: «Время»
Фото с сайта: www.izvestia.kz
Поделиться новостью

Новости по теме:

Избили и бросили умирать

По словам жены пострадавшего Зайнап, её муж ещё утром в пятницу предупредил, что может поехать в командировку в Атырау....

Комментарий: 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.